Выступление заместителя Министра финансов Сергея Сторчака на Панельной сессии "Экономический протекционизм и глобальные рынки" в рамках ПМЭФ-2018

С.А. Сторчак: Последую примеру своих коллег, которые говорили на английском. Действительно, я заметил, что никто не пользуется наушниками. Видимо все разговаривают, вне зависимости от того, на каком языке говорят выступающие, на английском и на русском. То есть глобализация уже налицо. 

Хотел бы посмотреть на ситуацию немного с другой точки зрения. Связь между глобальной торговлей и глобальным долгом – эта связь существует. Если мы хотим ограничить торговлю, интересно, кто будет оплачивать долги.

Может быть, кто-то заметил, что в последнем коммюнике AMFC был использован лозунг «глобальный долг». С юридической точки зрения это звучит немного странно. Но если мы посмотрим на ситуацию с экономической или финансовой точки зрения, то мы увидим, что это крупный, важный вопрос, которого следует опасаться с точки зрения будущего развития. Если у нас будут ограничения в плане торговли, как же страны будут получать валюту, чтобы оплачивать долг? Одна цифра: в ОЭСР суверенный долг составляет 43 триллиона – не миллиарда, а 43 триллиона долларов. Половина этой суммы – это обязательства США и правительства США. Поэтому ограничения, контрограничения, санкции, контрсанкции – и мы можем оказаться в ситуации очень серьезной с долгом.

Вопрос, который возникает у меня, очень прост. Какие события могут привести к такому долговому кризису? Нам каким-то образом удалось преодолеть трудности в плане банковских корреспондентских отношений, и я думаю, что вы, наверно, в курсе этого кризиса. Он начался вскоре после 2010 года. Его удалось преодолеть, но он оказал большое влияние на торговлю, на товарооборот. Сейчас торговля растет с темпами в полтора раза меньше, чем во всем мире. А это означает, что экономический цикл более энергетически заряженный, чем политическая воля тех, кто управляет этим процессом. И тем не менее вопрос долга, безусловно, связан с этой темой, которую мы обсуждаем. Есть очень странные тенденции, которые мы видим – это ограничения, протекционистские меры, которые принимаются. И если мы работаем в этой области, мы не можем не замечать, что правительство США работает против многих уже ярко выраженных мировых тенденций, которые возникают в том числе на глобальном рынке долгов, долговых обязательств. Упомяну три - повышение роли розничных инвесторов … Второе – здесь большую роль играют инвесторы в (…) паевые фонды. И третье – это торговля программами, где используется искусственный интеллект и робототехника. Еще одна тенденция, которую следует упомянуть – это индексы, о которых я, вероятно, уже упоминал. И инвестиции в индексы, в этот сложный инструмент, это там, где как раз розничные инвесторы наиболее активны, и сейчас он оценивается в 12 триллионов фактически, этот рынок.

Каковы еще угрозы, которые существуют? Угрозы, на мой взгляд, идут от вторичных так называемых санкций. Вторичные санкции сложно прогнозировать, каким образом они будут влиять на поведение инвестора. В феврале у нас наблюдалось падение финансового рынка, и это было связано со снижением цен, которое произошло в торговле, в том числе связанное с компьютерами. Мы увидели серьезные колебания на рынке, в том числе повышение волатильности.

И я хотел бы заключить, что самый крупный вид угрозы, который сегодня существует для глобального экономического роста, как раз проистекает от ограничений на финансовых рынках. Необходимо принимать конкретные меры в области международной торговли на финансовом рынке. Нам необходимо продолжать те меры, которые уже реально принимаются, если мы говорим про глобальный долг, то это чрезвычайно важно и серьезно для мирового долга. Не только для России, но и для Китая, и для Венесуэлы и других стран. Никто не знает, что приведет к очередному долговому кризису в отсутствии механизмов реструктуризации суверенного долга. Их пока еще нет, они не существуют, и в результате проблемы могут быть весьма и весьма серьезными. Большое спасибо.

Добавить комментарий


Вы сейчас здесь: