ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ

(Cтилистика и орфография автора сохранены)

Уважаемые Александр Соломонович и Дмитрий Борисович!

Немногим более года назад мой внук, Викторов В.В., проживающий в селе Липовка, после окончания Пугачевского гидромелиоративного техникума вернулся домой и хотел устроиться на работу по специальности. Так как в Духовницком районе работы ему не нашлось, он уехал в Саратов. Но и там работы по специальности ему не нашлось, и он стал перебиваться случайными заработками, а полгода назад он поступил на работу в ремонтно-строительную бригаду, которая занималась ремонтом кровли жилых домов и госучреждений.

Полгода работа спорилась, и все было хорошо, но 12 декабря 2012 года в 13.20 ему не повезло. Произошел несчастный случай, он поскользнулся и упал с крыши двухэтажного здания прямо на асфальт. В результате этого он получил черепно-мозговую травму, ему сильно изуродовало лицо с переломом носа, открытым переломом костей обеих рук, а на левой руке двойной перелом в двух местах. Перелом ключицы, повреждена тазобедренная кость и т. д.

Ребята-строители вызвали скорую помощь, которая незамедлительно прибыла на место происшествия и приблизительно через полчаса больного доставили в ближайшую больницу г. Саратова, которая находится на 6-й Дачной.

Но в приемный покой его длительное время не впускали. Мало того, они закрыли двери изнутри и слышать ничего не хотели, а рабочим сказали: «Этот больной не наш, и везите его куда хотите, у нас своих больных больше чем достаточно». Больной, истекающий кровью все это время находился на холоде. В результате к травмам он получил двухстороннее воспаление легких.

После длительных уговоров медработников, строители самовольно вскрыли входные двери в приемном покое, выкатили каталку, погрузили больного и завезли в приемное отделение. Сами же рабочие срезали с него одежду и только после того, как один из рабочих стал набирать номер телефона депутата, появился врач и стал заниматься больным. Уже потом поместили его в реанимацию, где наложили швы на лице. Затем оголенные обломки костей на левой руке затолкали вовнутрь перелома и даже не соизволили соединить, как положено, наложили лангетки и замотали бинтами. А правую руку просто замотали, не соизволили поправить и зафиксировать в правильном положении, а как была изогнута, так и забинтовали. Впоследствии так и срослась.

В этой больнице он находился до 28 декабря 2012 года, где голову ему малость подлечили, хотя не заметили у больного менингит. Должны были перевести в травматологическое отделение той же больницы. Но свободных мест в палатах не было, и ему предложили полежать в коридоре на диване, где было очень холодно и неуютно. А операцию на кости рук пообещали после выходных, т.е. через полмесяца, поэтому мы были вынуждены забрать его домой в Липовку.

Дома он находился с 28 декабря 2012 года по 5 января 2013 года. Ночью здоровье больного ухудшилось. Утром пригласили фельдшера местного ФАПа, которая оказала посильную медицинскую помощь, вызвала из района неотложку, на которой доставили больного в районную больницу и поместили в хирургическое отделение в палату №6.

Незамедлительно в палате появились врачи и медсестры, которые обследовали больного каждый по своей специфике, затем все вышли в коридор и вполголоса о чем-то совещались.

В это время я, мои два сына и внук, приехавшие с больным, находились в том же коридоре хирургического отделения и чтобы не мешать медперсоналу, отошли в сторону и присели на кушетку.

В это время в коридоре появился хирург Чикатуев А. И., который не посмотрел ни больного, ни документы, а сходу рявкнул: «Вы зачем его приперли сюда, везите откуда привезли и т. д.». Таким поведением хирурга я был просто ошарашен и в сердцах сказал: «Давай вези, разве будешь ты лечить, ты же вон какой крутой». У меня защемило сердце, и я замолчал. Но Чикатуев на этом не успокоился и продолжал орать, какой он хороший хирург, он 40 лет проработал, он все законы знает. И это происходило в присутствии женщин – врачей, медсестер – и нас, четверых родственников больного. Наоравшись вволю, он выписал направление в балаковскую больницу и на скорой помощи в сопровождении медсестры больного привезли в балаковскую больницу.

Но и тут была задержка, т.к. направление Чикатуев написал на простой бумажке, причем не соизволил поставить печать на эту бумажку. Только благодаря тому, что балаковские врачи оказались более человечными, они приняли больного, поместили в реанимацию и незамедлительно приступили к оказанию медицинской помощи.

Кости левой руки с двойным переломом поставили на место и загипсовали – только на 41-й день после несчастного случая, хотя балаковские хирурги сказали: «Эту операцию должны были сделать немедленно», т.е. еще в Саратове по мере поступления больного в больницу. Но почему-то этого не произошло.

В данный момент больной находится в балаковской больнице на излечении.

Мне в этом году исполняется 75 лет, я перенес четыре операции, являюсь инвалидом III группы, у меня ишемическая болезнь сердца. На своем веку я повидал много чего – и хорошего, и плохого, но такое хамство, тем более со стороны врачей, я увидел впервые.

Может быть, я в чем-то не прав – прошу прощения.

С глубочайшим уважением к Вам, Викторов Вита­лий Николаевич.

23 февраля 2013 г.

 

ПАДЕНИЕ

 

На адрес нашего издания пришло послание из одного из самых отдаленных районов губернии – Духовницкого. Его содержание показалось нам общественно важным, и поэтому мы приняли решение опубликовать его целиком.

 

Сразу же после получения этого письма «Глас народа» связался с главным пострадавшим в этой истории Виталием Викторовым (его зовут так же, как и деда). Молодой человек до сих пор прикован к кровати, но уже находится в доме своих родителей в родном селе Липовка Духовницкого района. Он подтвердил, что в декабре лечился в 6-й городской больнице Саратова, и там ему отказались оперировать сломанные руки, предложив сделать перерыв на новогодние праздники:

– Вправлять руку и накладывать гипс мне начали только спустя два месяца после перелома, когда я лежал в балаковской больнице. Правая рука к тому моменту уже срослась неправильно, и сейчас мне врачи говорят, что она никогда не вернется к нормальному состоянию, – рассказал Виталий.

Также наш собеседник сообщил о плохих условиях содержания в саратовской больнице:

– Там постоянно было очень холодно. А на первом этаже, куда меня возили на перевязку, так вообще зимой было распахнуто настежь окно, хотя я был в одном ниж­нем белье и лежал на железной каталке. Поэтому отец меня забрал домой.

Виталий объяснил нам, что в Духовницкую ЦРБ его доставили в состоянии, близком к коме:

– В больничном листе стоит диагноз «от сопора до комы» – поэтому все, что происходило там, и как я попал в балаковскую больницу, я не помню. В Балаково меня доставили уже с менингитом (видимо, это какие-то последствия черепно-мозговой травмы), но по какой-то причине там его мне не стали лечить. На фоне этого у меня развилась мышечная потеря сил, не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Сейчас потихоньку силы возвращаются. Парализованной остается только левая нога.

Причиной своего падения с крыши Виталий назвал нарушение правил техники безопасности. Он отвязался от страховки, чтобы дотянуться до сложного участка работ, и в этот момент наступил на шнур и соскользнул с крыши. По его словам, Государственная инспекция труда этим случаем почему-то не интересовалась, однако его подробно допрашивали сотрудники полиции, которые выясняли, не столкнул ли его кто-либо. Как утверждает Викторов, это был обычный несчастный случай.

Корреспондент «Гласа народа» также позвонил непосредственному свидетелю инцидента. Саратовец Дмитрий Закурдаев в тот день работал вместе с Виталием Викторовым на кровельных работах. Именно он сопровождал товарища в 6-ю городскую больницу. Дмитрий подтвердил, что пациента с тяжелыми травмами там поначалу отказались принимать:

– Мы работали в одной из деревень за городом. После того как Виталий упал, я сразу же вызвал скорую помощь. Приехавшая бригада сказала, что времени терять нельзя и ехать нужно в ближайшую больницу, которой и оказалась 6-я. Когда скорая приехала во двор больницы, на нас никто не обратил внимания, медперсонал равнодушно курил на крыльце. Тогда мы с медсестрой из скорой помощи пошли в приемное отделение. Однако девушка, сидевшая там, встретила нас фразами: «У нас что, своих пациентов не хватает? Везите его в Областную больницу». Это потому, что у Виталия прописка была не городская. Всего на морозе, а в тот день было минус двадцать пять примерно, Виталий пробыл около получаса. Как потом выяс­нилось, из-за этого он получил воспаление легких. В конце концов мы с другом просто угнали каталку из приемного отделения и сами его завезли в больницу. Тогда спустился хирург, быстро осмотрел его и сказал: «Раздевайте». Мы начали искать ножницы, бинты, и кроме одной санитарки, нам в этом больше никто не помогал. Больше всего меня поразило, что когда одну молодую медседстру мы попросили подержать руку Виталия, она отбросила ее, несмотря на перелом, а потом еще и обматерила нас. Еще запомнилось, что первым делом Виталию принесли алкотестер. Как нам сказали: «Может, он у вас вообще пьяный». Видно же, что человек тяжело травмирован, через каждые пять минут теряет сознание! И что, если бы был пьяный, выкинули бы его? Хотя он был абсолютно трезв.

 

Алексей ИВАНОВ

 

Сергей УТЦ, доктор медицинских наук, профессор, заместитель председателя Общественной палаты Саратовской области:

– Все, что описано в данной публикации, требует детального анализа. Если факты найдут хоть частичное подтверждение, то действия медицинского персонала попадают под несколько статей Уголовного и Административного кодексов. Уверен, что Общественная палата должна самым внимательным образом следить за тем, как будут развиваться события. А Росздравнадзор, Роспотребнадзор и прокуратура немедленно займутся проверкой фактов, изложенных в данной статье.

 

Мы спросили у жителей Саратова: «Сталкивались ли вы или ваши знакомые со случаями хамства в медицинских учреждениях? Если да, то в чем причина такого отношения врачей к пациентам?»

 

Анна Викторовна, 35 лет:

– Да, сталкивалась. Неохотно порой принимали или отвечали на вопросы грубо. Быть может, потому что слишком много людей за день через них проходит и врачи устают.

 

Виктория Владимировна, 37 лет:

– Со мной подобного не происходило. У медиков тяжелая работа, платят им мало, да и люди в последнее время думают, что им все обязаны. Надо побольше уважения к ним проявлять, и они лучше относиться будут.

 

Галина Сергеевна, 41 год:

– Я как-то не сталкивалась. Работа медиков тяжелая психологически, с людьми бывает непросто. Даже когда в очереди к врачу сидишь, видно, что многие пациенты негативно настроены уже изначально.

 

Из клятвы российского врача:

 

«Получая высокое звание врача и приступая к профессиональной деятельности, я торжественно клянусь: честно исполнять свой врачебный долг, посвятить свои знания и умения предупреждению и лечению заболеваний, сохранению и укреплению здоровья человека; быть всегда готовым оказать медицинскую помощь, хранить врачебную тайну, внимательно и заботливо относиться к пациенту, действовать исключительно в его интересах независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств…»

Добавить комментарий


Вы сейчас здесь: